Рядом с красным Ан-2

Ил-14 на лыжах, с ускорителями и устройством аварийного слива топлива (из истории авиации).

Мазурук И.П., Лебедев А.А.
«Летчики-испытатели Аэрофлота»

Лыжонок, ракеты и труба

    Тормозами для Ли-2 моя «арктическая одиссея» не закончилась. Прошло не так уж много времени после нашего возвращения в Москву, и снова меня вызывает А. Е. Голованов:
    - Вот что, Лебедев... Ты - летчик опытный, а тут подвернулась работенка... Как раз для тебя.
Ил-14

    - Всегда готов помочь полярникам, - расплылся я в улыбке.
    - Подожди улыбаться-то, - Голованов нахмурился. - Дело не простое. Управление Полярной авиации предъявило нам на испытания самолет Ил-14 с доработками КБ. А «изобрели» они лыжное шасси, пороховые ускорители и устройство аварийного слива топлива. Сам понимаешь: для Арктики и Антарктиды такая машина нужна позарез.

    - Опять в Антарктиду слетаю?
    - Нет, Лебедев. Испытания будете проводить в Арктике и частично в Москве. Экипаж и ведущий инженер - наш, из ГосНИИ ГА в испытаниях участвуют инженеры КБ УПА во главе с Леонидом Алексеевичем Хохловым. Вы, кажется, друзья!
    - Еще бы... Тормоза испытывали.
    - С программой испытаний вас познакомит Валерий Александрович Смолин. С богом!
    ...Я вышел от Голованова, огляделся. Было начало марта, но весна запоздала и крепкий морозец пощипывал щеки. Заснеженный аэродром искрился под солнцем. Значит, опять Арктика. А хорошо бы - и Антарктика.
    Мне вспомнились полеты на шестом континенте. Попал я туда в составе летного отряда второй Советской Антарктической экспедиции. Командовал отрядом Петр Павлович Москаленко, замечательный, удивительный летчик... Антарктида быстренько дала всем нам понять, что это не Арктика. И потому относились мы ней с полным нашим уважением и осторожностью. Да и то - опыт полетов над ней почти нет, места неизведанные, станции разбросаны по пустыне на тысячи километров друг от друга...
    Я ждал в Мирном известий от Москаленко. Он ушел на Ли (в колесном варианте) на Пионерскую. Если этот полет удастся следом вылетаю и я - на Ил-12 и тоже на колесах. Но...
    - Командир, - окликнул меня радист Петр Бойко, - Москаленко дает отбой. Можно идти обедать.
    - Почему?
    - Говорит, что ВПП не выдержала...
    - Идите в столовую, а я подожду их возвращения. Бортмеханик Валентин Ананьев прогрел кабину нашего Ил-12, поставил чайку. В разговорах быстро пролетели полтора часа, и мы увидели заходящий на посадку Ли-2.
    - Да-а, Саша, - Москаленко был благодарен нам за приглашение на чай и теперь блаженствовал, - и факир был трезв, а фокус не удался. Сели хорошо, дай, думаю, порулю до конца полосы. И... провалился. Не держит Антарктида колеса. Так что на Ил-12 только в оазис Бангера сможем летать, на фотосъемку, да немножко на ледовую разведку.
    - Лыжи нужны, - сказал я. - Да еще неизвестно, хватит ли мощности движков на куполе, чтобы взлетать...
    - Вот-вот, - кивнул головой Москаленко. - Еще ускорители тебе подавай... Истребитель нашелся.
    ...И вот я стою у границы аэродрома в Шереметьево, и судьба всего, о чем мы когда-то мечтали, в моих руках. Ну что ж, попробуем...
    Наутро, посоветовавшись с экипажем, решили сэкономить труд и время, встать на лыжи в Шереметьево и взлететь с обочины бетонной ВПП. Сорокасантиметровый слой снега на летном поле манил нас своей белизной и доступностью. Уложили вещи, закрыли двери.
    - Максимыч, - даю команду бортмеханику Подколзину, - запускай моторы!
    Однако уже на рулежке понял, что взлет будет тяжелым.
    - Шереметьево, я - борт 476. Прошу взлет.
    - Взлет разрешаю.
    - Максимыч! Взлетный режим!
    Ил-14 тяжело начал разбег. Скорость растет медленно, да это и понятно - снег глубокий.
    - Штурман, скорость?
    - Восемьдесят!
    Штурвал я уже выбрал полностью на себя, но скорости явно не хватает.
    - Штурман!
    - Восемьдесят!
    Граница аэродрома неотвратимо наплывает на нас. Убираю газ обоим двигателям. Пока рулим назад, советуюсь со своим вторым летчиком Львом Пекарским:
    - Если начнем разбег на номинале, передняя нога будет меньше зарываться, а когда поднимем ее - дадим взлетный, а?
    - Попробуем, - соглашается Пекарский.
    Разбег, скорость восемьдесят и... все. Убираю газ и заруливаю на стоянку.
    - Что ж, братцы, - в моем голосе наигранная веселость, которая противна самому, - будем считать, что часть испытаний по глубокому снегу мы провели. Как видите, передний лыжонок зарывается в снег и сила тяги двигателей на скорости восемьдесят километров в час уравновешивается сопротивлением передней ноги. А нам нужна скорость для взлета не меньше ста двадцати...
    - Спасибо за лекцию, - вежливо благодарит бортмеханик, - я понял, что мы, механики, можем начинать «переобувать машину».
    - Вы верно поняли, - соглашаюсь я. - И чем быстрей, тем лучше.
    - Быстрее было бы на колесах взлетать, а не мудрить тут...
    Через два дня приземляемся в Амдерме на бетонной ВПП. Зарулили на лагуну, где укатана полоса для самолетов с лыжами. Мы, летчики, свое дело сделали, теперь снова слово за механиками - ставить Ил-14 на лыжи.
    - Ну, - бодро информирую Подколзина, - мы поехали устраиваться на ночлег.
    - Моя койка - ближе к двери, - диктует условия Максимыч.
    - Заметано...
    Выходим из самолета. Хохлов скептически оглядывает машину:
    - Правильно летчики говорят: если самолет хорошо рулит – он взлетит. Ли-2, Ан-2 нос кверху держат и взлетают свободно. А этот, с передней ногой, нас с тобой еще помучает...
    Ах, Хохлов, Хохлов, надо же было тебе пророчить! На следующий день переобутый в лыжи самолет весело катил по спрессованному ветрами снегу и выбрался на ВПП.
    - Амдерма, я - борт 476, прошу взлет.
    - Взлет разрешаю.
    - Максимыч! Взлетный! . Самолет легко набрал положенные 120 км/ч, беру штурвал на, себя, нос плавно поднимается, и мы - в воздухе. Скорость нарастает, я только собрался было свободно вздохнуть, как сильный хлопок заставил тревожно дрогнуть указатель скорости. Она резко стала падать, Ил-14 клюнул вниз... Штурвал на себя... Выбираю триммер...
    - Максимыч! Номинал...
    Осторожно продолжаю набирать высоту, самолет слушается рулей хорошо, но триммер руля высоты взят слишком «на себя» и скорость намного меньше, чем должна быть при нынешнем режиме работы двигателей. Когда наскребли 200 метров высоты, послал бортмеханика осмотреть лыжи через иллюминаторы пассажирской кабины. Хохлов задумчиво трет пальцем переносицу.
    - Твое мнение, конструктор? - в моем голосе особой любезности нет.
    - Наверное, что-нибудь случилось с передним лыжонком. Он стабилизируется в нормальном положении аэродинамически. Видно, я чего-то не учел, он мог встать вертикально...
    - Основные лыжи в нормальном положении, лыжонок не виден, ненормальностей в работе матчасти нет, - констатирует Подколзин.
    - Пройдем пониже над командной вышкой и покажем диспетчеру наш .»живот», - бросаю я Пекарскому. Тот спокойно соглашается, и его спокойствие вдруг возвращает в кабину нормальное рабочее настроение.
    - Амдерма, я - борт 476, лыжи не убираю, пройду над вами. Посмотрите, что у нас не в порядке.
    - Вас понял, жду.
    Снижаюсь до тридцати метров, жмусь к вышке...
    - Борт 476, основные лыжи - в нормальном положении, передний лыжонок висит носком вниз.
    - Вас понял. Мы так и предполагали.
    - Что от нас требуется? Чем можем помочь?
    - К моменту посадки приготовьте санитарную и пожарную машину, и трактор, на всякий случай. А мы пока полетаем.
    - Выполняем...
    Передаю управление Пекарскому, пусть походит по кругу, а сам выбираюсь в салон. Хохлов с Подколзиным ждут меня.
    - Так садиться нельзя, - главный конструктор убеждает меня, будто я с ним спорю. - В лучшем случае, снесем переднюю ногу...
    - А на худшее я и сам не согласен, - останавливаю я его. - Что делать-то будем, мыслители?
    - Я тут прикинул один вариант, - Хохлов взглянул на Подколзина, - надо разобрать пол над лыжонком. Лопата у нас есть, Иван Максимыч?
    - Есть, - недоуменно пожал плечами бортмеханик. - А зачем?
    - Будем работать ею как рычагом. Вправлять лыжонок на место...
    - Лопата есть, только сначала до него добраться надо, - цедит сквозь зубы Подколзин.
    - Вот ты и доберись, - прошу я. - Только побыстрей, топлива-то мы немного взяли.
    Правы, ох, как правы наши предки, которые утверждали, что самое трудное в жизни - ждать да догонять. Круг за кругом выписывает наш Ил-14 над Амдермой. На борту все в порядке, да и на земле тоже, если не считать машин «скорой помощи» и пожарной, приткнувшихся у ВПП.
    Струя холодного воздуха ворвалась в пилотскую кабину как сигнал, что настал решающий момент. Сквозь шум воздушно-ледяного потока я слышал спор инженеров о каких-то своих технических проблемах. Когда бортмеханик вернулся на свое место, я с удивлением заметил, что его не было всего тридцать четыре минуты. А мне-то казалось, что Подколзин отсутствовал гораздо Дольше. Я оглянулся. Хохлов стоял в проходе, упершись в совок, а рукоятка лопаты исчезла в утробе фюзеляжа. Он медленно кивнул на мой вопросительный взгляд и, будто чего-то испугавшись, крикнул:
    - Заходи на посадку, я его держу!
    И точно, самолет будто облегченно вздохнул, скорость стала расти. Я установил триммер в нормальное положение.
    - Амдерма, я - борт 476, прошу посадку.
    - Семьдесят шестому посадку разрешаю, - эхом тут же откликнулся диспетчер, и я понял, в каком напряжении держит наш полет людей и на земле. - Исправили?!
    - Сядем - узнаем.
    До полосы немногим более километра. Оглядываюсь на Хохлова. Он поднимает большой палец. Осторожненько притираю Ил-14 на снег, нос опускается... Все! Хохлов, улыбаясь, обнимает лопату прижимает ее к груди и нежно целует. Делаю вид, что не вижу этой сцены, а занят с бортмехаником:
    - Иван Максимыч! Прилетели. Выключай моторы! Когда затих шум винтов и сверкнув серебристой пылью ушли «скорая», и «пожарка», поворачиваюсь к Хохлову:
    - Что дальше будем делать, Алексеич?
    - Что, что?.. - его мысли заняты другим и он бормочет. - Где-то я промахнулся. Или плечо к стабилизатору маловато, или площадь самого стабилизатора мала...
    - Здесь можно исправить?
    - Что? А-а... Нет. Надо лететь в Москву.
    - В Москву? - тоскливо протянул Максимыч. - Эх, жаль, в Шереметьево взлететь не удалось - сразу бы испытали твой лыжонок
    ...Полторы недели ушло на доработки, и вот с модернизированным стабилизатором нам разрешили продолжить испытания н аэродроме Захарково, который еще работал, но по особым разрешениям, потому что его все больше окружала домами Москва. На посадку приходилось заходить уже между двух высоких жилы башен.
    Чтобы лыжонок не вздумал опять взбрыкнуть, мы взнуздал его за нос веревкой, свободный конец которой держал один из инженеров. В первом же полете лыжонок опять попытался повторить амдерминский маневр, но вовремя был схвачен. За несколько полетов Хохлову удалось нащупать оптимальный угол атаки стабилизатора, и лыжонок на всех диапазонах скоростей научился вест себя паинькой. В убранном положении лыжи плотно прижимались к фюзеляжу.
    ...Опять летим на Север. Прошлись по аэропортам от Амдерм до Хатанги, взлетали и садились и по неукатанному снегу. В конце концов настала минута, когда мы смогли сказать: «Есть лыжи для Ил-14!».
    Я бросил взгляд на океан, покрытый льдом. Вспомнилась Антарктика. «Петр Палыч, - мысленно позвал я Москаленко. - Вот нам бы такие лыжи!.. Но это ведь только полдела...»

Ил-14 выгрузка в Антарктиде


    ...Пока мы возились с лыжами в Арктике, в Москве снег сошел. Мне же не терпелось испытать пороховые ускорители, или, как мы их быстренько окрестили, «ракеты», которые, по мысли инженеров, должны были помочь взлетать Ил-14 с купола Антарктиды! Время шло, близилась очередная северная антарктическая экспедиция, а обо мне словно забыли. В очередной раз придя на работ я нашел своего друга еще по Полярной авиации Василия Мякинкина:
    - Что с ракетами! Не привезли?
    - Не привезли, - развел руками бортмеханик. - Да и где ты, Саша, теперь с ними летать будешь? Вон уже цветочки цветут...
    - Пойду к начальству...
    Начальник летно-испытательного комплекса С. Алексеев остановил меня на полуслове:
    - Мы посоветовались с Головановым и решили, что большого греха не будет, если испытаешь ускорители на колесном шасси. Летать будешь в Домодедове в те часы, когда аэропорт не работает. Завтра и перелетай, ракеты подвезут.
    ...Экипаж подобрался самый что ни на есть подходящий — из тех, кому придется осенью идти в Антарктиду: командир корабля Николай Вахонин, штурман Владимир Стешкин, бортрадист Герман Патарушин... От института я проведу испытания, но работать-то в Антарктике придется им...
    Конец апреля выдался сухим и солнечным. Ранним утром, едва забрезжил рассвет, мы взяли курс на Домодедово, пролетели чад полосой. Три с половиной километра - должно хватить для любых испытаний.
    Приземлились, подрулили к маленькому вагончику, заменяющему командную вышку. Аэропорт только готовился к приему пассажирских самолетов. Из вагончика навстречу нам вышел сам «хозяин» Полярной авиации - генерал-лейтенант авиации М. И. Шепелев, Герой Советского Союза, участник высадки папанинцев на Северный Полюс. Мы его любили. За простоту, отзывчивость, а главное - за заботу о людях, с которыми он работал. И потому встретили его улыбками.
    - Вон ваши «поросята», - показал он нам на две серебряные сигары, мирно дремавшие под вагончиком. - Две ракеты. Больше не дали. Надо экономить для Антарктиды. Ну, да хватит и двух. Если дело стоящее - сразу увидим.
    - Что, так сразу и лететь? - я с сомнением поглядел на ракеты. - Кто-нибудь пусть хоть покажет, с какого конца к ним подходить.
    - Покажем, - засмеялся Шевелев. - Все покажем. С помощью специалистов мы быстренько освоили технику сброса модели ракеты. Подвесили настоящую. Вырулили на старт. Еще раз «проиграли» всю технологию взлета.
    - Взлетаем!
    Взревели двигатели, бетонная полоса двинулась нам навстречу.
    - Скорость сорок... пятьдесят... восемьдесят! - штурман Стешкин делает взмах рукой, и я нажимаю кнопку пуска...
    Впечатление такое, что кто-то бесцеремонно дал нам пинка в хвост, нас прижимает к спинкам сидений, а скорость Ил-14 в мгновение ока возрастает до взлетной. Мне остается только взять штурвал на себя и круто уйти вверх. Отработав положенные секунды, ракета смолчала. Но мы скорее почувствовали это, чем услышали, - показалось, что Ил-14 вдруг остановился в небе. Но взгляд на приборы успокаивает, стрелка застывает на делении 220 км/ч, и мне остается лишь чуть отдать штурвал от себя и с нормальным углом атаки продолжать набор высоты.
    Второй взлет был попроще. Мы уже знали, как поведет себя машина с ускорителем. Только теперь я включил его сразу же после страгивания. Стремительный разбег, взлет - получите, Петр Павлович, еще и ускорители!
    - Ну как, Николай Иванович, нравится? - мы уже сбросили ракету и заходим на посадку. Вахонин улыбнулся:
    - Антарктида рассудит. Пришлю телеграмму.
    Но по его лицу видно, что работа с ускорителями ему по душе.
    ...На разборе полетов у Голованова кто-то спросил нас:
    - Чего больше всего опасались при работе с ракетой?
    - Больше всего боялись выскочить на космическую орбиту, засмеялся я...
    - Ничего-ничего, - успокоил меня Голованов, - следующая работа гарантирует вас от этой опасности. Шевелев просит отработать методику аварийного слива топлива.
    Веселость мою как ветром сдуло. Полеты в высоких широтах требовали установки на Ил-14 дополнительных топливных баков, что увеличивало взлетный вес самолета и исключало одномоторный полет. Случись что на борту, и надо быстренько избавляться от излишек топлива. А как?
    - С кем работать будем, Александр Евгеньевич?
    - С Хохловым. Вас ведь водой не разольешь...
    «Ай да, Хохлов, - подумал я. - Он умудряется мысли полярных летчиков читать. Вот бы и другие конструкторы научились этому делу...».
    Испытания по сливу топлива проводили севернее Шереметьева, в ненаселенной зоне. Наш Ил-14 сопровождал самолет летчика испытателя Константина Романова с кинооператором на борту вышли на режим.
    - Андреич, видишь меня? - запросил я Романова.
    - Наблюдаем. Иду справа сзади.
    - Начинаю слив...
    А через несколько секунд я услышал:
    - Струя бьет куда-то в конец фюзеляжа и омывает стабилизатор и рули высоты.
    - Что думает Хохлов?
    - Он стоит рядом со мной, все видит и просит тебя прекратит слив. Струя не должна касаться машины. Идем домой.
    Через неделю, после доработок, при которых был изменен угол наклона сливной трубы, испытания повторили...
    - Романов, что видишь?
    - Струя хорошая, распыл не лучше прежнего и бьет по самолету. Прекращай слив!
    - Выключаю.
    - Течь продолжается, - в голосе Романова я улавливаю тревогу
    - Что-то заело в кране. Инженеры разбираются.
    - Пусть делают это побыстрее, а то у тебя все топливо вытечет,
    Стоим под моим Ил-14, подходят Хохлов, Романов...
    - Твои соображения, Лебедев? - Хохлов расстроен неудачей, и мне становится даже немного жаль его.
    - По-моему, трубу слива надо переносить в самый хвост или поближе к нему, да и кран заменить - что это за изделие, если во втором полете он вышел из строя?
    - Ладно. Посмотрим кино - решим.
    Еще прошла неделя. Хохлов со слесарями что-то клепали, устанавливали какие-то отражатели... Но я заметил, к моему совету прислушались - работы шли в хвосте. К третьему полету приехал М. И. Шевелев. Не стал дожидаться результатов испытаний в кабинете, сам решил поглядеть, что у нас получается. Взлетаем.
    - Лебедев, можешь начинать.
    - Врубаю, - и я включаю слив.
    - Отлично, Арсентьич! - комментирует Романов, - ни капли не попадает на машину... Генерал Шевелев жмет руку конструктору Хохлову.
    - Кино, кино пусть снимают.
    - Не волнуйся, кинозвезды из тебя все равно не получится. Начальство просит повторить все сначала.
    - Повторяем.
    - Отлично. Можешь топать домой.
    На аэродроме Марк Иванович Шевелев по очереди обнял всех членов экипажа:
    - Спасибо, ребята, от имени полярных летчиков. Вы нам довели до ума отличный полярный вариант Ил-14; на лыжи поставили, пороховыми ускорителями усилили, аварийный слив топлива обеспечили... На этом кончается эра кустарщины в Полярной авиации... Спасибо... А тебе, Лебедев, - Шевелев хитро взглянул нa меня, - привет от Москаленко. Вот такой! - он широко развел руки. - Надеюсь, понимаешь, почему от него?
    - Понимаю, - я засмеялся. - Передайте ему, что я был рад поработать над осуществлением наших полубредовых мечтаний.
    - Ну-у, - протянул Шевелев. - Все бы так бредили...


Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
А фотографий Ил-14 с укорителями не осталось?
С удовольствием прочитал:)
Спасибо!