Воспоминания М. Т. Слепнёва

ДВА ТРУПА В ВЕЧНЫХ ЛЬДАХ  Очерк и фото летчика М. Слепнева Прошлой зимой на мысе Северном разыгралась трагедия, стоившая жизни двум лучшим пилотам Америки. Летчики Эйельсон и Борланд отправились на помощь пассажирам шхуны "Нанук", застрявшей во льдах, и погибли при неудачном спуске. Летчик Слепнев, руководивший советской экспедицией по перевозне на аэропланах пассажиров с советского судна "Ставрополь" также застрявшего во льдах, рассказывает о розысках пропавших американцев. Старик «Ставрополь» пробирался во Владивосток из далекого колымского рейса; прошел Чаунскую губу, где, раздавленный льдами и брошенный людьми, покоился американец «Элизифа», и кроша и ломая льды, врубился в пролив Лонга.  Вел «старика», отмеченного Амундсеном в своем дневнике, Павел Георгиевич Миловзоров. Хмурилось у капитана обветренное лицо, когда встречал он впереди все новые и новые поля льда, правда, пока годовалого и битого. Верила вся команда в своего капитана, в судно и надеялась через 15 дней обнять своих жен и детей.  Показался Нордкоп, названный так английским мореплавателем Куком, или наш суровый, черный, неприветливый мыс Северный, от одного вида которого становилось холодно.  "Ставрополь", с работающими на полный ход машинами, шел все тише и тише. Неожиданно он уперся в громадную льдину, вошел в нее носом на целых два метра и... стал. И почудилась капитану зимовка. Эго значит — девять месяцев стоянки со всеми вытекающими отсюда последствиями.  Одно мгновение показалось, что есть выход: слева от судна оторвало кусок ледяного поля, во льду широко разошлась трещина, и дежурный матрос, сидевший на мачте, на радостях уверял, что видит мыс Дежнева и что «завтра выйдем». Насчет мыса верили слабо, а вот насчет «выйдем» хотелось верить.  Пронеслась по разводью, гулко стуча своим дизелем, американская шхуна «Нанук». Тоже уперлась носом и тоже стала.  В октябре, когда уже все примирились с зимовкой, владелец «Нанука», мистер Свенсон, пришел навестить больного Миловзорова. Не прошли даром капитану двадцатичасовые стоянки на мостике, в пургу и метели, слег капитан, и судовой врач силился поставить диагноз: плеврит, бронхит, воспаление. Свенсон с легким акцентом изрек, что у мисс Мэриан пропадает год в колледже, что он сам терпит убыток, ибо не может продать пушнину в этом году, и что он уже сговорился с «Аляской Аэрвайс» о вывозе людей и пушнины на аэропланах.  Это была бомба.  Что значит Мэриан, что значит пушнина, когда можно увезти пассажиров с этого проклятого места, можно через месяц быть дома, можно... Да мало ли что можно сделать, когда для этого есть соответствующие средства.  Пищали «марконики» на обоих судах, где-то совещались комиссии, обменивались  нотами, и где-то пилоты прокладывали курсы на картах, уверяя, что все моторы хороши, кроме поставленных у них на самолетах.  Вы спрашиваете, как летают? Это делается очень просто. «Сэр! Советское правительство не встречает препятствий, чтобы аэропланы Соединенных Штатов сделали 18 рейсов над территорией Союза советских социалистических республик от мыса Дежнева до мыса Северного и обратно. Примите и т. д. "...  «Пилоту Слепневу. Вам надлежит погрузить аэропланы на ледорез «Литке» и, дойдя на нем до бухты «Провидение» на Чукотском полуострове, приступить к летной работе по вывозу пассажиров с застрявшего у мыса Северного парохода «Ставрополь». В случае изменения обстановки поступить по своему усмотрению, преследуя общее задание экспедиции. В ваше распоряжение назначаются»...•  Полковник Эйельсон перелетел Ледовитый океан с мыса Барроу на Шпицберген. Полковник Эйельсон был командором Антарктической экспедиции. Полковник Эйельсон взял лучший гамильтон с почтовой линии, поднялся с Аляски, прилетел на мыс Северный, взял четырех человек, полтонны пушнины и прилетел на Аляску.  Полковник Эйельсон вылетел 10 ноября второй раз с Теллора на Аляске к мысу Северному и... туда не прибыл.  «ВЕРНУТЬ ВСЮ КОМАНДУ ИЗ ОТПУСКОВ. СРОЧНО ВЫПУСТИТЬ ЛЕДОРЕЗ «ЛИТКЕ» ИЗ РЕМОНТА И ВЫЙТИ В ПОЛЯРНЫЙ РЕЙС».  На совещании капитанов мнения разделились. Одни считали, что рейс выполним и что рейсы зимой не совершаются исключительно из-за косности мореплавателей. Другие также находили, что рейс выполним, но только не для «Литке», который представляет из себя яхту полярного типа, очень много берущую воды на нос, с низко сидящей кормой. Обратный рейс показал, что эти указания были правильны, но другого подходящего судна не было, и 7 ноября, сопутствуемый гудками всех судов и вымпелами: «Счастливого пути! »,  «Федор Литке», сигнализируя с мачты: «Счастливо оставаться! », отвалил из Владивостока.  •  22 ноября ледорез развернулся в воротах гавани Эмма, в Беринговом море, отдал правый якорь и стал в полутора километрах от берега.  Выписка из дневника: "10 декабря, вторник. Вчера на рассвете ушел «Литке». Первый день за полтора месяца, как все утряслось, и жизнь вошла в колею. Установил дежурство по мойке посуды, уборке комнат и топке печей. Барометр идет поверху, но очень пасмурно, сопки закрыты. Механик Фарих «выявляет» бензинопроводы на самолете № 177: сперва аккуратно отвинчивает ниппеля, затем проволокой продергивает трубки, все свинчивает, пробует поток бензина и... начинает все сначала".  Так мы начали зимовку. Шесть человек: я, пилот самолета № 182 Виктор Львович Галышев, механики Фарих, Эренпрейс, радист Кириленко и Иван Михайлович Дьячков проводник—каюр, за которым сразу был закреплен титул «шофер автомобиля начальника». Под автомобилем подразумевалась упряжка из двенадцати сильных камчатских псов.  Потекли зимовочные дни, точно такие же и точно так, как вы о них читали у великих пионеров Арктики. Только 25 января ушла санная партия с бензином, продовольствием людям и юколой собакам. Пошла в далекий тысячекилометровый путь, туда же, куда стремились и все к Нордкапу, к мысу Северному.  Пошли четырнадцать нарт — сто сорок собак. Повел партию каюр Дьячков.  28 января два гордых в своем полете «Юнкерса», на высоте 10 метров проносятся над далеко растянувшейся ленточкой собак, затерянных в беспредельном белом просторе, каюры с остервенением машут меховыми рукавицами и мгновенно скрываются под крылом.  Самолет № 177 веду я, справа и немного сзади идет на 182-м Галышев. Мой механик ежится в своем ужасном по величине собачьем комбинезоне, со злостью смотрит на отказавший в работе указатель скорости, пробует стучать по нему плоскогубцами и, вижу, беззвучно сплевывает. Hе выдержала на этот раз немецкая коробоч-ка, не справилась с пургой и морозом Чукотки, хотя честно служила весь прошлый год и проделала Алданскую авиоэкспедицию.  Пролетаем над Мечигменской необследованной губой, начинаю определять входной мыс в бухту Лаврентия.  Шесть зарытых в снег до крыш домиков — культбаза бухты Лаврентия — кажутся зданиями лучшего аэропорта, все население — на «аэродроме», а аэродром» — на береговой галечной косе. Начальник погранпоста тов. Кучма машет метлой — надо понимать, что это ветроуказатель «аэродрома», — а так как машет он во все стороны, то полагаю, что ветра нет — не может же ветер дуть сразу со всех сторон, — и сажусь по длинной стороне косы. Галышев садится тоже, идем, окостеневшие от холода, в школу-интернат, чтобы стащить с себя тяжесть бесчисленных меховых одежд, чтобы отогреться, выспаться и чтобы завтра... достигнуть мыса Северного.  •  Радиограмма со «Ставрополя»: «Москва. Добролет. Двадцать девятого оба самолета экспедиции Слепнева достигли мыса Северного, покрыв расстояние Провидение — Пинкегней — Лаврентий — Северный девять часов».  Радиограмма с «Нанука»: «Фербенкс. Аляска — Айрвайс. Два советских самолета идут посадку».  

«ПОЛКОВНИК АМЕРИКАНСКОЙ СЛУЖБЫ ЭЙЕЛЬСОН НАЙДЕН МЕРТВЫМ» На мое предложение — объединить, ввиду бесплодных розысков и во избежание излишних полетов и нехватки горючего, работу экспедиции — канадцы и американцы сначала промолчали, но затем полдня «пипикали» на рации и сказали: «есть, сэр».  Я получил от тройки разрешение рискнуть экипажем и одним тяжелым самолетом. Вылетел с мыса Северного, сел через 150 километров на заструги у места аварии и назначил механика Фариха коком.  Фарих копал под крылом самолета яму, ставшую затем нашим домом, а я со студентом Дубравиным ходили по снежной равнине от торчавшего крыла разбитой машины к колесу, найденному за полкилометра, и «воссоздавали» момент аварии.  Все было бело и безмолвно.  Через день пришли собаки с людьми, кирками, ледовыми пилами, мясными консервами. Яму под крылом расширили, натянули палатку и заложили кубиками льда.  ... А потом мы стали копать. Копали на морозе в 45 градусов по десять часов, пили чай, и, когда было светло от северного сияния, ночью кто-нибудь срывался с места, брал щуп и шел буравить замеченный днем подозрительный бугор.  Крукс уверял, что мы мучаемся зря, что Эйельсон жив и ушел на лыжах к чукчам.  Мы копали день и два, и три, и неделю, и две.  Спокойный Свенсон не выдержал, воспользовался одним большим американским аэропланом, взял дочь и больного капитана и улетел с канадцем Ридом в Америку.  •  Когда мы нашли масляный бак, помещающийся на самолете в ногах у летчиков, то стали копать с еще большим ожесточением и нашли... кровь на обтекателе.  13 февраля, под вечер, матрос «Ставрополя» Джекопсон крикнул: «Нога! »  Мы натолкнулись на труп, скрытый снегом. Спорили, кто: Эйельсон или Борланд? Обыскали карманы, оказалось — последний.  Мы завязали его в брезент и перенесли в самолет.  Была пурга. Три дня нельзя было выйти из хижины, не было аэропланов с продуктами и очень мало оставалось керосина.  18 марта, на втором номере раскопок, в ста двадцати метрах от Борланда нашли Эйельсона.  На севере, как и на войне, самое трудное — отступление. Стояли морозные дни с пургой, с метелями, собаки съели всю рыбу, не хотели есть рисовую кашу, худели и дохли.  Первой партией я отправил слабых и обмороженных, затем «наладил» на лыжах, дав немного собачьих упряжек, здоровых и сильных, на прилетевший американский самолет посадил двух чукчей — пусть полетят первый раз в жизни — и сообщил всему миру, что «летчик Эйельсон и механик Борланд найдены оба мертвыми, убитыми при аварии».  Вскоре около нас сел летчик Гильом, прилетевший в связи с отысканием трупов. С другой стороны показался желтый «Фердчальд» капитана Рида, сделал два красивых круга и пошел на посадку. Заструб, коснувшись земли, подскочил, треснул и, снеся шасси и пропеллер, врезался грудью в снег. Все бросились к разбитой машине, из нее вышел пилот, не взглянув даже на свое детище и, приложив рукавицу к шлему, отрапортовал: «По специальному заданию... сел, чтобы вручить вам телеграмму из Вашингтона»:  Государственный департамент сообщает вам, что Государственный департамент охотно соглашается, чтобы командор Слепнев и механик советского аэроплана сопровождали тела погибших до Фербенкса. Соединенных Штатов маршал (подпись). "


Рассказ М.Т. Слепнёва о полёт в Америку

Власть труда, №125 (3137), вторник 3 июня 1930 г.

ВОЗВРАЩЕНИЕ СОВЕТСКИХ ЛЕТЧИКОВ ИЗ АМЕРИКИ 

Вчера в Иркутск прибыли возвратившиеся из Америки летчик Слепнев со своим борт-механиком Фарихом.  Тов. Слепнев был начальником экспедиции по оказанию помощи "Ставрополю" и начальником объединенной советско-американско-канадской группы по розыску американского летчика Эйльстона. * * *  

В беседе с нашим сотрудником тов. Слепнев рассказал о своем полете в Америку.  По приглашению государственного департамента (министерство иностранных дел в Соединенных Штатах) пилот Слепнев на самолете Добролета "СССР № 17" с двумя американскими самолетами, на которых находились трупы Эйльстона и его борт-механика 4-го марта вылетел с мыса Северного на восток, в Америку. Посадку в городе Телоре Слепнев сделал 3 марта вечером (как известно, при пересечении разделительной линии в Беринговом проливе, с запада на восток, один календарный день сбрасывается со счета).  Посадка в Телоре, где снизился 25 марта 1926 года, дирижабль Амундсена «Норвегия», несмотря на большую пургу, прошла благополучно. На аэродроме мэром города Жаком Вареном и представителем Соединенных Штатов на Аляске Ломаном летчику были поднесены кусок оболочки от дирижабля Амундсена (который Слепнев считает своим самым ценным подарком) и ключ от города Телора.  Впоследствии, когда наши летуны захотели найти городские ворота, дабы отпереть их своим ключом — не нашли их, оказалось, что ключ этот от личной квартиры мэра.  6 и 7 марта, покрыв расстояние в тысячу километров от Телора по излюбленным местам Джека Лондона — Юкону, Руби, Банатсо, самолет снизился в золотопромышленном центре Аляски, в городе Фербенске.  В Фербенске, вместе с многочисленными организациями, пилотов встретил отец, вдова и дети погибших авиаторов и мэр города. Там уже наши летчики застали множество поздравительных телеграмм и предложений от различных организаций и властей прибыть в города: Ноом, Анкорадж, Портланд, Сиатль и Норд-Дакота.  На обеде, данном городским самоуправлением, прибытие советского самолета в Аляску сопоставлялось с прибытием в свое время Амундсена. Мэр города указал, что на долю русских выпала честь второй раз открыть Аляску. Первый раз она была открыта русским Берингом, после чего была продана царским правительством — и снова после длительного перерыва — советским летчиком Слепневым.  Нужно отметить, что на этом же банкете отец Эйльстона выразил желание, чтобы на гроб сына, вместе с американским и канадским флагами, был возложен советский флаг, так как сын его погиб на советской территории.  При возложении советского флага на гроб, американский военный караул первый раз в истории салютовал красному знамени первой в мире свободной страны.  При отбытии из Фэрбенска нашим пилотам были преподнесены подарки от различных организаций, из которых мы отмечаем: винтовку от американских летчиков, часы с надписью «От благодарного народа Аляски», жетон от рабочих-золотоискателей и письменный прибор от рабочей компартии Америки (Вокерс Комунистик Парти Оф Америка). Там же губернатор Аляски, мэр города и конференция друзей Советского Союза обратились с личными письмами к тов. Слепневу, благодаря его за выполненную работу.  Официальная церемония похорон американских летчиков состоялась в Сиатле, куда и выехала наши и канадские летчики — участники розыскной экспедиции. После церемонии, механик Борланд был похоронен в Сиатле, в мавзолее стоящем около миллиона долларов, а труп Эйльстона был отправлена на родину, в штат Норд-Докоту.  Там же, в Сиатле, Слепнев получил приглашение от норд-докотской организации легкоперов пожаловать на похороны и с визитом в город Хатон, но так как это приглашение было от национальной военной организации (отдающей душком фашизма), а не от губернатора штата, Слепнев воздержался от поездки туда и, отдав последний долг — проводив труп Эйльстона до первой железнодорожной станции, возвратился в Сиатль.  В Сиатле, погрузив свой самолет на пароход, Слепнев выехал через Сан-Франциско — Гавайские острова — в Японию.  Японская общественность и официальные круги проявили большой интерес и радушно встретили наших летчиков. В Токио тов. Слепнев был проведен доклад в Пан-Пацифик клубе, после чего начальник экспедиции был принят начальником гражданской авиации в Японии, генералом Пагоока. Там же Слепнев был принят американским послом в Японии, который сказал в своей речи: «Что он всегда рад пожать руку храброго человека и, что Америка, в лице посла, еще раз приносит благодарность за розыски Эйльстона. В ответной речи тов. Слепнев принес благодарность за радушный прием, оказанный советским летчикам в Америке.  Из Токио Слетев и Фарих через Цуругу выехала во Владивосток, где были встречены представителем Наркоминдела, Осоавиахима и других организаций.  * * *  Исключительность положения и чрезвычайно теплый прием, оказанный Слепневу в Америке, дали ему возможность установить контакт с различными авиационными организациями, произвести несколько полетов на американских машинах и ознакомиться с состоянием американской гражданской авиации.  Отыскание трупов Эйльстона и Борланда и поездка наших летчиков имеет большое политическое значение. Тов. Слепнев лично доставит в Москву письма американских официальных организаций, адресованных членам советского правительства и президенту Академии Наук. 

 

Сводка полетов советских и американских летчиков в 1929—1930 гг. на побережье Чукотского полуострова и между ним и Аляской 

30 ОКТЯБРЯ 1929 В 13 ч. 35 м. прилетел на мыс Северный летчик Дорбанд на 4-местном самолете «Стирмен» (мотор Райт 300 л. с.).  

31 ОКТЯБРЯ 1929 В 11 ч. 30 м. прилетел летчик Эйелсон с бортмехаником Борландом на самолете «Гамильтон» (мотор Райт 600 л. с.).  

1 НОЯБРЯ 1929 В 9 ч. 30 м. оба американских самолета вылетели на Аляску; прибыли на Аляску 5 ноября, сидели из-за плохой погоды в районе мыса Сердце-Камень.  

10 НОЯБРЯ 1929 Вылетели из Нома два самолета: летчик Эйелсон с бортмехаником Борландом и летчик Дорбанд. Первые попали в пургу и пропали без вести (как впоследствии выяснилось, оба разбились с самолетом в устье реки Ангуемы), второй вернулся от мыса Дежнева, но при посадке в Номе самолет сгорел (по американским сведениям).  

21 ДЕКАБРЯ 1929 В 10 ч. 30 м. прибыл на мыс Северный 2-местный «Стирмен» с пилотом Гильомом. (Сидел несколько дней в пути у мыса Сердце-Камень из-за погоды).  

22 ДЕКАБРЯ 1929 В 11 ч. прилетел на мыс Северный 2-местный «Стирмен» с пилотом Кроссен. Летел вместе с Гильомом, но задержался на месте вынужденной посадки около мыса Сердце-Камень еще на один день.  

С 22 НОЯБРЯ ПО 26 ЯНВАРЯ 1930 Безрезультатные поисковые полеты на двух самолетах «Стирмен» в районе мыса Северного и реки Ангуемы (р. Амвай). Два самолета «Стирмен» с пилотами Кроссен и Гильомом вылетели в Аляску. Пролетая в районе Ангуемы, заметили по тени крыло самолета, торчащее из-под снега. Сели около него — оказался самолет «Гамильтон». После этого вернулись обратно из мыс Северный. В этот же день утром вышла на мыс Северный из бухты Провидения санная партия каюра Дьячкова в составе 14 нарт с юколой для снабжения санных розыскных партий и с бензином для летчиков Громова и Чухновского в Колючинскую губу.  

27 ЯНВАРЯ 1930 Вылетели два наших самолета «СССР-177» и 182 из бухты Провидения в бухту Пинкигней.  

28 ЯНВАРЯ 1930 Прибыли на мыс Северный два американских 6-местных самолета «Фэрчайльд» — пилоты Ионг и Рид, бортмеханики Мэколей и Юз. С мыса Северного к месту аварии самолета Эйелсона летали пилоты Кроссен и Гильом. Из бухты Пинкигней вылетели в бухту Лаврентия два самолета «СССР-177» и 182.  

29 ЯНВАРЯ 1930 Вылетели из бухты Лаврентия и прибыли на мыс Северный два самолета «СССР-177» и 182.  

30 ЯНВАРЯ 1930 Пилот Кроссен летал с пассажиром, пилотом Слепневым, к месту аварии.   

5 ФЕВРАЛЯ 1930 Вылетели: Слепнев на самолете «СССР-177» и Кроссен на самолете «Стирмен» на место аварии. Последний оттуда вернулся на мыс Северный.  

6 ФЕВРАЛЯ 1930 На самолете «Фэрчайльд» вылетел в Теллер пилот Рид с бортмехаником Юз. Пассажирами — капитан Миловзоров (больной) и Свенсен с дочерью.  

9 ФЕВРАЛЯ 1930 Самолет «CCCP-182» с пассажирами вылетел в бухту Лаврентия.  

12 ФЕВРАЛЯ 1930 Пилот Кроссен летал к месту аварии.  

20 ФЕВРАЛЯ 1930 Пилот Гильом летал к месту аварии и привез оттуда т. Слепнева на мыс Северный.  

21 ФЕВРАЛЯ 1930 Прилетел из бухты Лаврентия самолет «CCCP-182». Прибыла санная партия летзвена под начальством каюра Дьячкова. 

22 ФЕВРАЛЯ 1930 Гильом вылетел к месту аварии, взяв пассажиром пилота Слепнева. Пилот Слепнев вернулся на самолете «СССР-177» на мыс Северный и привез откопанные тела американских летчиков. Из Аляски вылетел пилот Рид и при посадке у места аварии Эйелсона снес шасси. Гильом вернулся на мыс Северный, взяв пассажиром пилота Рид.  

23 ФЕВРАЛЯ 1930 Пилот Гильом летал на место аварии.  

26 ФЕВРАЛЯ 1930 Пилот Гильом на самолете «Стирмен» с пассажиром, пилотом Рид, вылетел на Аляску. Санная партия каюра Дьячкова с пятью пассажирами парохода «Ставрополь» вышла с мыса Северного в бухту Провидения.  

4 МАРТА 1930 С мыса Северного вылетели самолеты: в бухту Лаврентия — «СССР-182» с пассажирами, на Аляску — «СССР-177» и с телами американских летчиков на «Фэрчайльд» пилот Иенг, взяв пассажиром пилота Кроссена, так как для самолета Кроссена на мысе Северном не было бензина. Санная партия каюра Дьячкова прибыла в бухту Лаврентия.  

26 МАРТА 1930 Санная партия вышла из бухты Лаврентия дальше в бухту Провидения.  

28 МАРТА 1930 Пилоты Иенг и Кроссен на самолетах «Фэрчайльд» прилетели из Теллера в бухту Лаврентия и привезли для летзвена бензин.  

4 АПРЕЛЯ 1930 На мыс Северный прилетели пилоты Иенг и Кроссен на двух самолетах «Фэрчайльд» и привезли механика для починки самолета Рида.  

5 АПРЕЛЯ 1930 Оба американских самолета, взяв около 480 кг пушнины, вылетели на Аляску. В этот же день прилетел на мыс Северный из бухты Лаврентия самолет «СССР-182».  

27 АПРЕЛЯ 1930 Самолет «СССР-182» вылетел с мыса Северного в бухту Лаврентия, но из-за пурги сел в сел. Уэллен. В тот же день с Аляски на мыс Северный вылетели два американских самолета. Пилот Кроссен, не долетев до мыса Северного, сел у места аварии Эйелсона, починил самолет и на двух самолетах с пилотом, который был вторым, на следующий день прилетел на мыс Северный. Второй самолет, вылетевший с Аляски, дойдя до мыса Дежнева, вернулся обратно из-за пурги.  

6 МАЯ 1930 Самолет «СССР-182» вылетел из Уэллена в бухту Лаврентия.  

8 МАЯ 1930 Самолет «СССР-182» из бухты Лаврентия вылетел в бухту Провидения.  

16 ИЮЛЯ 1930 Самолет «СССР-182» вылетел из бухты Провидения в Анадырь, куда прибыл в тот же день.


Comments for this post were locked by the author